Отца Николая я увидела впервые в 1955 году. Простота и любовь к людям, животным, растениям, ко всему, что сотворено Богом, выделяли его среди других. Встретилась и познакомилась я с батюшкой в Вильнюсе, в женском Марие-Магдалининском монастыре, у матушки игумений Нины (Баташевой; в схиме - Варвары). Они были духовные друзья, хотя матушке Нине в то время было 83 года, а отцу Николаю - 46 лет! Матушка игумения Нина его очень ценила и любила, всегда советовалась с ним в разных вопросах. Она верила в то, что батюшка скажет, потому что много испытала на себе из его слов.
Матушка Нина мне рассказывала, что отец Николай с конца 20-х годов работал учителем под Ленинградом. В 30-е годы был арестован как исповедник веры, прошел скорбный путь ссылок и лагерей, где повредил здоровье. Там застала его война 1941 года и оккупация. С оккупированной территории его переместили в Ригу. Как человека церковного, который еще с детства прислуживал в храме Архистратига Михаила на своей родине, а затем служил псаломщиком, алтарником, митрополит Сергий (Воскресенский), экзарх Прибалтики, рукоположил его 8 февраля 1942 года в сан диакона, а 15 февраля 1942 года в сан иерея и назначил служить священником в рижский Свято-Троицкий женский монастырь. В то время настоятельницей этого монастыря была игумения Евгения (Постовская). Там батюшка служил до 28 апреля 1942 года.
Отец Николай был целибат. У нас в Вильнюсе его все знали и поминали в записочках как священноинока Николая. Я у матушки игумений Нины спрашивала об этом, и вот что она мне рассказала. Отец Николай говорил, что, если будет угодно Господу, он примет постриг в монашество. У матушки Нины даже хранилась одежда, которую сестры сшили для пострига отца Николая. Но в войну, когда женский монастырь сильно бомбили, у матушки игумений все сгорело, в том числе и эта одежда. Отец Николай рассудил, что на его монашество нет Божией воли, и пострига не принимал.
Из Риги, указом митрополита Сергия (Воскресенского), батюшка был переведен в Вильнюс, в Свято-Духов мужской монастырь, где пел на клиросе и был уставщиком. Отец Николай поступил в Виленскую Духовную семинарию. В 1951 году он закончил заочно уже Ленинградскую Духовную семинарию и там же поступил заочно в Духовную Академию, откуда ушел по собственному желанию со второго курса.
В июле 1943 года отца Николая из Вильнюса перевели на приход в село Гегобросты Паневежского благочиния, где он прослужил настоятелем храма святителя Николая по 1954 год.
В те годы с матушкой игуменией Ниной и несколькими сестрами они от Вильнюса ходили пешком 1 8 километров в местечко Неменчине, где, не доходя несколько километров, в лесу было старенькое имение, состоявшее из нескольких домиков с фруктовыми садами. Это место матушке подарили под подворье. Так они шли по дороге, и отец Николай служил всенощное бдение, матушка Нина читала и канонаршила, а сестры пели. На другой день служили в домике литургию на принесенном антиминсе. Матушка хотела там строить небольшую церковь, но отец Николай отговаривал. И действительно, вскоре все это кончилось. В 1958 году отец Николай с мамой переехал в Псковскую область на остров Залита (Талабск), поближе к своей родине...
К нам в Вильнюс (жила я у матушки Нины в монастыре с 1955 по 1968 год) отец Николай часто приезжал с острова Залита. Этот день всегда был в обители праздником.
Нас, сестер, матушка Нина также отпускала к батюшке и к его маме на остров, и эти поездки были неповторимы! На острове отец Николай был настоятелем в храме святителя Николая. За 44 года своего служения там батюшка много потрудился и привел храм в полный порядок. Он сам производил его ремонт, исправлял киоты, ризы, вместе с помощницами выпекал просфоры.
Когда отец Николай приехал на остров, около его домика было пустое место, напротив - кладбище с разбитой оградой и ни одного деревца. А ему так хотелось все украсить! И он из Киева, Почаева, Вильнюса, Пюхтиц собирал растения, корни кустов и цветов и сажал на острове. Батюшка с любовью ухаживал за деревцами. Тогда еще там не было водопровода, и воду батюшка носил с озера, по 100-200 ведер. Все сам поливал: и кусты, и цветы, и будущие деревья. Рядом с домом батюшка посадил хризантемы, георгины, гладиолусы.
Теперь мы видим плоды его трудов: повсюду зазеленели туи, пихты, лиственницы. А где зелень, там и птицы. Сколько их наполнило своими голосами ранее пустой остров! Для них, для пташек Божиих, отец Николай устроил "столовую под открытым небом". Чистой своей душою батюшка был близок всему, что сотворено десницей Божией. После кончины матери, Екатерины Степановны, отец Николай сам до глубокой старости справлялся с хозяйственными делами по дому. В декабре 1971 года батюшка писал: "До сих пор на могилке матери у Креста теплю лампадочку. В "столовой пернатых" подкармливаю птиц. К одиночеству привык. Кухарничаю, и домашние справы - дело моих рук. От прямых обязанностей получаю нужное здоровье и подкрепление физических сил.
Кроме того, не будет лишним сказать и о некоторых цветочках, как о примулах, сенполии и кампануле, до сих пор обильно цветущих на окнах в хате. Все это меня радует и за все слезно благодарю милосердие Божие. На кладбище теперь у меня лес, и домик утонул в зелени. Со своего сада насушил компоту и наварил варений".
Хочется поделиться очень дорогим воспоминанием. Мы много испытали на себе разных предсказаний отца Николая. И вот однажды в 1983 году мы с матушкой Георгией, взяв благословение Владыки Алексия (ныне Святейший Патриарх Московский и всея Руси), поехали навестить батюшку на остров. Дорогой я говорю: "Мать Георгия, давай у батюшки спросим, кто будет Патриархом после Святейшего Пимена? Давай в последний раз спросим и больше уж надоедать ни в чем не будем батюшке". Так и договорились.
Приехали, посидели с батюшкой, попели с ним, поговорили о делах. Во время разговора я спросила: "Святейший Владыка Пимен уже такой слабенький. Отец Николай, кто будет следующим Патриархом? Может быть, наш митрополит Алексий?" - "Наш, наш будет. Непременно будет". Потом ручками развел и говорит: "Большому кораблю - большое плавание". Так отец Николай предсказал Владыке митрополиту Алексию патриаршество еще за семь лет... Когда в 1990 году избирали нашего Владыку Святейшим Патриархом, мы с матушкой Георгией были на Соборе в Лавре. "Мать Георгия,- говорю,-ты видишь? Ты помнишь?" - "Помню, матушка..." Отец Николай очень уважал и любил Его Святейшество Святейшего Патриарха Алексия, очень за него молился и всегда о нем говорил со слезами: "Помоги ему Господь!"
Это лишь одно из многих батюшкиных предсказаний.
Перед тем как меня назначили настоятельницей Пюхтицкого монастыря, отец Николай много раз говорил мне об этом прямо и открыто, но я очень боялась и старалась слезами и словами отговориться и себя этим успокоить. Я хорошо знала игумению Нину Виленского женского монастыря, с которой прожила 12 лет и которая 50 лет была настоятельницей. Знала и ее виленскую ученицу, которую взяли в Ригу,- игумению Тавифу (Дмитрук). Знала также матушку игумению Гавриилу (Рысицкую) - настоятельницу Гродненского женского монастыря, и многих других духовных дочерей и друзей матушки Нины. Я думала о них и ужасалась: что я по сравнению с настоящими игумениями? И какой это тяжелый крест!..
Когда мне все же пришлось быть настоятельницей Пюхтицкого монастыря, батюшка старался приезжать в обитель каждый год. И вот помню, приехал он к нам, сели мы завтракать, а я очень плакала. Он берет мой стакан с чаем и кладет в него сахар, соль, варенье, кусочек селедки. Полил все постным маслом, размешал ложечкой и говорит мне: "Матушка, выпей, только все до дна: и горькое, и сладкое, и кислое - все до дна!" Глотка три выпила и говорю, что больше пить не могу. А батюшка успокоил: "Что не сможешь, я допью" - и допил. И как он мне помогал! Когда были очень трудные обстоятельства, он приезжал, не сообщая о своем приезде, и все становилось на место. Так он мог чувствовать, видеть, помогать.
Батюшка очень любил нашу Богородицкую гору, обитель Божией Матери, святой источник. Молитвенно сопереживал всему, что совершалось у нас в монастыре. В то время, когда шли строительно-ремонтные работы, достраивалась монастырская ограда из природного гранитного камня, отец Николай писал: "Благодарим Господа за восточную стену. Спаси и впредь помоги Вам, Господи, завершить нужное в постройках, переделках и пристройках. Залитские подворяне Пюхтицкой св. обители" ( 24 ноября 1981 года). И еще: "По молитвам святой великомученицы Варвары и святителя Николая мы крепко веруем, что под омофором Заступницы Царицы Небесной Вашу святую обитель Иисус Христос сохранит в мире до Своего Второго Пришествия" (4 декабря 1981 года).
Очень почитал батюшка отца Иоанна Кронштадтского. Над фисгармонией, за которую батюшка часто садился, чтобы петь духовные канты (и старинные, и современные, и своего сочинения), висел замечательный портрет отца Иоанна, работы ревельского мастера. Отец Иоанн был близок батюшке своей жертвенной любовью к людям. Не знал отец Иоанн ни чинов, ни званий: всех принимал, за всех молился, особенно сострадая тем, кто дерзко был обманут врагом рода человеческого и стоял на краю гибели. Так и к отцу Николаю отовсюду ехали самые разные люди: простые и знатные, благочестивые и грешные, пребывающие на грани отчаяния. Ко всем он относился, как родной отец.
К отцу Николаю, как к своему духовному отцу, ездили мы с матушкой Георгией (ныне игумения Горненской Иерусалимской обители) на остров ежегодно. Обычно мы ехали через Псково-Печерский монастырь. Я очень люблю эту древнюю обитель и особенно батюшку отца Иоанна (Крестьянкина). Они с отцом Николаем были очень похожи друг на друга: и почти ровесники, и говорили почти одно и то же. Разница была лишь в том, что отец Иоанн говорил прямо, а отец Николай в разговоре немного юродствовал, часто давал ответ духовной песней. Бегая славы человеческой, он ходил иногда в беретике, в маминой кофточке, в калошиках. Это - мои любимые старцы!
Отец Николай говорил просто, но его слова учили главному - послушанию воле Господней, упованию на Промысл Божий. Батюшка часто повторял: "Будьте всегда радостны, и в самые тяжелые дни вашей жизни не забывайте благодарить Бога: благодарное сердце ни в чем не нуждается".
Простотой своего сердца и состраданием батюшка привлек к себе многие и многие тысячи людей. Нет слов, чтобы выразить величие его души - души чистой, смиренной, непостижимой.
И как голуби слетались к его утопавшему в зелени дому, так и люди собирались в его храм со всех концов света. Зимой 1992 года из Америки в Пюхтицу приехал, по благословению отца Германа (Подмашевского), корреспондент журнала "Русский паломник", раб Божий Леонид. Он рассказал, что 6 февраля посетил отца Николая. Была метель, сильный мороз. Леонид шел к батюшке по льду Псковского озера, шел и падал. Когда потом его спросили, зачем он, не зная русского языка, отправился в такое непростое путешествие, Леонид был искренне удивлен вопросу: "Я шел увидеть отца Николая и получить его благословение". Вспоминая о своей встрече, он только с восторгом воздевал руки и повторял: "О, старец Николай, старец Николай!"
Когда в Пюхтице умирала инокиня Феодосия, сестры спрашивали: "Мать Феодосия, страшно ли умирать?" - "Чего мне бояться? У меня такой духовный отец!" - отвечала она. Батюшка Николай мог так согреть душу человеческую, что перед его любовью отступал даже страх смерти!
В один из приездов батюшки в Пюхтицу ходили мы с ним по строительным работам, и в этот день упал с лесов рабочий (Николай из Москвы). От падения с трехметровой высоты и удара головой о металлическую балку он сильно разбился. Я очень расстроилась, мне было жаль этого человека. Увезли его на "скорой" в больницу в Кохтла-Ярве и там признали инфаркт мозга. Я побоялась сразу беспокоить батюшку, но через несколько часов рассказала о случившемся и попросила помолиться. Он внимательно выслушал меня, встал перед образами, перекрестился и говорит: "Матушка, а ваш Николаюшка-то жив будет и поправится". Я немного усомнилась и подумала, что батюшка просто меня утешает. Но ровно через два месяца больной поправился и в добром здравии уехал домой...
Светлая личность батюшки излучала такую любовь и уверенность, что даже при краткой встрече с ним все скорбное куда-то исчезало, а требующее разъяснений становилось на место, в душе воцарялись мир и радость, все делалось понятным и не требовалось никаких лишних разговоров, как будто беседовал ты с ним несколько дней! Конечно, это только небольшие, отрывочные воспоминания о батюшке. К сожалению, я почти ничего не записывала, думала, что дорогой батюшка отец Николай будет жить еще очень много лет...
Игумения Пюхтицкого монастыря Варвара